Сказка о Снежинке.

Однажды, я как обычно вечером бежала по ночному городу. Шел снег. Снежинки были такими огромными и так завораживающе кружились в своем неповторимом хороводе, что я, не добежав до дома, зарылась в ближайший сугроб и стала смотреть, как снег неторопливо падает на землю. Если очень долго смотреть, то теряется реальность, и уже кажется, что это не снежинки падают на тебя, а ты летишь сквозь чарующий хоровод, на лету исполняя какой то свой, даже тебе самой не очень понятный танец. Ощущения очень необычные при этом, и мысли тоже… я спросила у близкого мне человека:
— Представляешь, а вдруг они тоже живут…и вся их жизнь укладывается в этот короткий танец в полете,…что у них тоже есть какие-то свои мысли и чувства….
— Почему нет….- ответил тогда мне друг…

***
Свинцовые тяжелые тучи, клубясь и натужно вздыхая, плыли над притихшим миром, который всегда очень чутко реагирует на любое изменение. Даже город, что является частью мира людей, тоже притих и нахохлился, лишь кое-где резко хлопала дверь и тут же, словно в испуге звук хлопка замирал на самой высокой ноте, и на мгновение на людской мир обрушивалась напряженная, звенящая тишина. Потом напряжение отступало и аура ожидания чего-то, что изменит в одночасье этот мир вновь окутывала безлюдные улицы. Даже фонари, что обычно вызывающе светят по ночам в черное небо, словно затянуло дымкой ожидания, и они излучали какой-то тусклый, почти безжизненный свет.
Первым, что почувствовала Снежинка, было ощущение неописуемого восторга от полета и чувство единства со всем этим бескрайним миром, казалось, что весь мир заключен в ней самой – мир есть она – она есть мир. Ощущение тихой радости и безграничного счастья наполняли её ровным светом, а чувство удовлетворения было столь всеобъемлющим, что заполнило все её существо без остатка.
— Я есмь…- возникла первая мысль.
Снежинка огляделась и от удивления сбилась со своего ритма, в котором она неутомимо кружилась, плетя свой неповторимый узор танца. Вокруг неё кружились в непрекращающемся движении сонмы таких же хрупких воздушных созданий, что и она.
— Я не одна? – родилась ещё одна мысль. Снежинка робко потянулась к соседке по танцу, но та словно не заметив этого порыва и совершив какое-то потрясающе замысловатое па, обогнула Снежинку и закружилась дальше, сплетаясь в своем движении с другими танцующими.
— Почему она меня не видит? Почему не захотела говорить? Куда я лечу? Почему? Зачем? А что будет, когда я долечу до места, куда мы все так неумолимо стремимся? – движения Снежинки стали ломанными, ритм сбился, и она уже не попадала в узор, что плели остальные. Её существо переполняли тысячи вопросов, на которые она не находила ответов, а вместо счастья и радости её заполнили сомнения и отчаяние, ей вдруг стало бесконечно одиноко, среди миллионов таких же снежинок как и она сама.
— Почему я лечу именно в этом направлении, -подумала Снежинка, — хочу лететь в другую сторону, — она всем существом потянулась в том направлении откуда начала свое движение, очень хотелось вернуть, то первое ощущение безграничного счастья и единения со всем миром, но по каким то неумолимым законам её все так же по-прежнему влекло вниз, и против её желания затягивало во всеобщий танец, который придумал непонятно кто, и вот теперь она должна кружится в этом непрекращающемся хороводе в угоду этому непонятно кому.
— Но я не хочу!!! Я хочу сама выбирать свой танец, и направление движения…
— Глупое дитя, — вдруг услышала Снежинка, чужая мысль словно вибрация пробежала через все её существо, — не нами это придумано, и не нам решать, куда лететь, и чего хотеть…
— Но, это неправильно! Я есмь! И я сама хочу решать, что мне делать со своим танцем.
— Это мудро, когда нас по жизни ведет кто-то более могущественный и знающий, все в руках Бога.
— Но, я не хочу быть игрушкой, в чьих-то руках!
— Тогда ты обречена на одиночество и непонимание. Посмотри, как кружатся остальные снежинки, захваченные всеобщей идеей танца, что придумал для нас Бог…
— Он придумал его не для нас, он придумал его для себя, — возразила своему собеседнику Снежинка, — а значит, я не обязана ему следовать …и потом, вот ты говоришь Бог, Бог, что это такое, кто его вообще видел то?
– Никто не видел. Все знают, что что-то такое есть, это точно. А что – никому не известно. Вот, например, твои вопросы, почему мы летим туда, куда нам предназначено, а не иначе? Ты сможешь вразумительно объяснить? Нашла ответ на свой вопрос? Хотя, конечно, можно на все твои вопросы найти какое-нибудь естественное объяснение. А если, вот начнешь думать, что все в этом мире создано Богом, и им предначертано, то необходимость в таких вопросах просто отпадает, ты понимаешь, что ничего нового ты в жизни сделать не можешь, а значит нужно принять это и не терзать себя никакими вопросами и сомнениями а просто делать то, что тебе и предназначено.
— Но, мне бы хотелось, что-то сделать в своей жизни, и я не думаю, что я такой уж безвольный винтик в этом чудовищном механизме, ведь я осознаю, что я есть.
— Ты ничего не сможешь сделать.
— Смогу, я думаю мир это то, что ты о нем думаешь, а раз я думаю, что смогу, значит смогу.
— Это глупо.
— Не более глупо, чем знать, что кроме этого мира есть ещё, много различных миров, когда я только начала свое движение и была всем этим, и другими мирами сразу я видела, что есть ещё совершенно неописуемые миры, для которых нет значений, в нашем мире, мир людей, миры других живых существ, и я помнила, что это мой не первый полет я уже много, много раз падала в таком же танце хрупкой снежинкой, и даже тяжелой каплей дождя, была жизненными соками различных растений, и каплей в огромном океане, была туманом, который оставляет капельки влаги на всем, к чему прикасается, и легким облачком….я была всем этим, я меняла свою форму, пусть непроизвольно и по чьей то прихоти…но я была разной,…а значит когда-нибудь смогу измениться так, что буду по своему желанию быть тем, кем захочу я, и лететь туда, куда будет увлекать меня за собой мой интерес, и мое любопытство…
— Это кощунство, — возмущенно завибрировал собеседник Снежинки, и она вновь осталась одна, все так же продолжая кружится в своем полете, а снизу, из пелены кружащихся снежинок начало надвигаться что-то серо-черное, непроницаемое, с разбросанными по этой черноте тусклыми пятнами света. Снежинки все падали и падали, и сталкиваясь с этой непроницаемой стеной, что встала на их пути, вдруг исчезали, таяли, и впитывались ей без остатка, либо растекались холодными лужами по блестящей черноте.
— Мне страшно, — мелькнула мысль у Снежинки, и она медленно осела на черную преграду, что прервала её захватывающий полет, — какие необычные ощущения, но все же я есмь…-успела подумать она, медленно превращаясь в капельку воды, на мокром асфальте….